Урарту и Ассирия: война двух царств, которой оказалось мало
автор
Есть в истории войны, которые заканчиваются довольно понятно: одно государство побеждает другое, захватывает его столицу, ставит там своего наместника, забирает сокровища и отправляет домой довольно убедительный отчёт о том, как именно был навсегда уничтожен очередной враг. А есть войны, после которых, если попытаться разобраться в них внимательнее, становится совершенно непонятно, кто же в итоге победил. История Ассирии и Урарту — как раз из таких.
На протяжении VIII века до нашей эры на северных границах Ассирии постепенно вырастал противник, который был совсем не похож на привычных для ассирийских царей небольших правителей, которых можно было разбить, заставить платить дань, переселить куда-нибудь подальше, а затем спокойно написать об их полном и окончательном поражении на очередной каменной плите.
Это было Урарту — горное царство с центром вокруг озера Ван, раскинувшееся на территориях современных Армении, восточной Турции и северо-западного Ирана, причём государство это довольно быстро превратилось в силу, с которой приходилось считаться даже такой военной машине, как Ассирия.
И если Ассирия была прежде всего государством равнин, больших городов, хорошо организованных дорог, осадных машин и огромной армии, то Урарту выросло в совершенно другом мире — в мире гор, ущелий и каменных крепостей, где дорогу можно было спрятать между скалами, крепость поставить на высоте, а целую армию заставить очень долго объяснять самой себе, зачем вообще она сюда пришла.
Урарту оформилось как мощное государство в IX веке до нашей эры, а его правители постепенно создали довольно сложную систему крепостей, дорог и хозяйственных центров, которая позволяла контролировать огромные территории вокруг Ванского нагорья; столицей стала Тушпа на берегу озера Ван, а при царях Аргишти и Сардури государство настолько усилилось, что превратилось в одного из главных игроков всего Закавказья и северной Передней Азии. И вот здесь начинается самое интересное.
Потому что Ассирия не особенно любила сильных соседей — точнее, она вообще предпочитала, чтобы сильных соседей не было, а если уж такой сосед появлялся, то желательно было объяснить ему преимущества дружбы с Ассирией ещё до того, как он успеет объяснить свою точку зрения ассирийскому войску. Урарту, однако, объяснять ничего не собиралось. Оно расширялось на юг и восток, вмешивалось в дела небольших царств, контролировало важные территории и постепенно приближалось к районам, которые сами ассирийцы считали своей естественной сферой влияния, поэтому столкновение было практически неизбежным.
Особенно важной стала Манна — государство в районе озера Урмия, за влияние над которым Ассирия и Урарту боролись особенно настойчиво, поскольку речь шла не просто о нескольких городах на карте, а о контроле над дорогами, ресурсами и стратегическим направлением, связывавшим северную Месопотамию с Иранским нагорьем.
Получалась довольно неприятная геополитическая конструкция: Ассирия хотела двигаться на север, Урарту — на юг, а между ними находились горы, небольшие царства, торговые пути и огромное количество людей, которые, вероятно, предпочли бы вообще не участвовать в этом споре, но история, как это с ней часто бывает, совершенно не интересовалась их желаниями.
К середине VIII века до нашей эры Урарту достигло вершины своего могущества, и при Сардури II его влияние распространялось на огромные территории, а многочисленные крепости и хорошо организованная система управления позволяли удерживать власть далеко за пределами собственно Ванского нагорья. Ассирийцам это, разумеется, совершенно не нравилось.
В 714 году до нашей эры ассирийский царь Саргон II предпринял свой знаменитый восьмой поход против Урарту, и это был уже не обычный приграничный рейд, а большая военная операция, в ходе которой ассирийская армия прошла через районы вокруг озера Урмия, разгромила силы урартского царя Русы I и в конце концов захватила Мусасир — важнейший религиозный центр Урарту и святилище бога Халди.
Ассирийские царские надписи рассказывают об этом походе с тем особым восторгом, который вообще отличает отчёты древних монархов о собственных победах: враг повержен, города разрушены, боги победителей довольны, а сам царь, разумеется, оказался человеком, которому лично покровительствуют все небесные силы сразу.
Здесь, однако, стоит сделать небольшую историческую паузу.
Ассирийцы очень любили рассказывать о своих победах, причём иногда создаётся впечатление, будто после каждого похода противник исчезал с карты вместе со всем населением, скотом, храмами и ближайшими кустами.
Но с Урарту этот номер не прошёл. После тяжёлого поражения царство не исчезло, а продолжило существовать, постепенно восстановило значительную часть своего влияния и при последующих правителях снова стало серьёзной политической и военной силой; особенно заметным был царь Руса II, при котором в Урарту вновь активно строились крепости, города и хозяйственные сооружения. Получается довольно любопытная ситуация: Саргон II действительно одержал крупную победу, нанёс Урарту тяжёлый удар и продемонстрировал всему региону мощь ассирийской армии, но уничтожить своего главного северного соперника так и не смог. А значит, война продолжалась.
Обе державы оказались способны переживать поражения, восстанавливать армии, строить новые крепости и возвращаться туда, где совсем недавно их уже считали разбитыми; обе привыкли существовать в состоянии постоянной военной готовности, и каждая, вероятно, смотрела на соседнюю гору примерно с одной и той же мыслью: когда-нибудь мы всё-таки разберёмся. Но история, как это часто бывает, решила разобраться несколько иначе.
К VII веку до нашей эры положение в регионе начало стремительно меняться: на востоке усиливались мидяне, с севера появлялись новые кочевые силы, а Урарту постепенно теряло часть своих окраинных владений, и в течение нескольких десятилетий его политическая система начала распадаться. Т
очная причина исчезновения Урарту до сих пор остаётся предметом дискуссий, поскольку археологические данные и письменные источники позволяют восстановить лишь общую картину; среди факторов называют давление мидян, скифов и киммерийцев, разрушение отдельных крепостей, внутренние проблемы и постепенное изменение политической ситуации в регионе. И вот здесь история делает почти издевательский поворот. Урарту исчезает. Но Ассирии тоже недолго осталось.
Казалось бы, после ослабления и исчезновения главного северного соперника ассирийская держава должна была наконец спокойно выдохнуть, однако империя к этому моменту стала настолько огромной, что сама начала напоминать гигантского хищника, которому приходится постоянно двигаться только для того, чтобы не упасть.
Вавилония требовала внимания, Элам оставался опасным противником, восточные границы нуждались в войсках, внутри империи вспыхивали восстания, а каждое новое завоевание означало появление новых гарнизонов, новых дорог, новых чиновников и новых армий, которые, в свою очередь, необходимо было кормить, вооружать и постоянно перемещать. Ассирия оставалась невероятно сильной, но сила тоже имеет цену.
После смерти Ашшурбанапала в 627 году до нашей эры империя довольно быстро вошла в полосу тяжёлого политического кризиса, которым воспользовались Вавилония и Мидия: вавилоняне восстановили независимость, мидяне усилились на востоке, а бывшие подданные Ассирии всё чаще обнаруживали, что огромную империю, оказывается, можно не только бояться, но и попробовать разделить.
В 614 году до нашей эры мидяне захватили Ашшур — древнюю священную столицу Ассирии, а через два года объединённые силы мидян и вавилонян подошли к Ниневии.
И вот здесь заканчивается история одного из самых могущественных государств Древнего Востока.
Ниневия была огромным городом, столицей империи, которую ещё совсем недавно боялся почти весь окружающий мир, и её стены казались настолько надёжными, что сама мысль о падении города должна была выглядеть абсурдной; однако после тяжёлой осады Ниневия в 612 году до нашей эры была взята и разрушена, а ассирийское государство, хотя ещё несколько лет продолжало сопротивление на западе, уже никогда не смогло восстановиться. Последние организованные силы Ассирии были разбиты в 609 году до нашей эры. И вот теперь особенно интересно вспомнить Урарту.
Две державы, которые когда-то боролись за господство над одной и той же частью древнего мира, которые строили крепости, собирали армии, захватывали города, спорили за Манну и торговые пути и смотрели друг на друга через горные перевалы, исчезли почти рядом во времени.
Урарту — постепенно, в течение VII века. Ассирия — гораздо стремительнее, буквально за несколько лет в самом конце того же столетия. И в этом, пожалуй, есть одна из самых странных вещей в истории: государства очень редко понимают, что живут не в вечности, а всего лишь в очередном историческом периоде.
Ассирия казалась вечной. Урарту тоже казалось вечным. Их цари высекали на камне надписи, строили крепости, создавали армии и оставляли потомкам совершенно ясное послание: «Мы здесь. Мы сильны. Мы будем здесь всегда». А потом приходили другие люди и начинали строить свои стены поверх старых.
Сегодня от этих государств остались руины, каменные крепости, надписи и рельефы, по которым мы пытаемся представить людей, для которых всё это было настоящей жизнью, а не страницей в учебнике: кто-то стоял на башне урартской крепости и смотрел на горы, кто-то натягивал лук перед очередным ассирийским походом, кто-то ждал возвращения армии, а кто-то был совершенно уверен, что его царь и его государство переживут всех соседей. И, наверное, именно поэтому древние руины производят такое странное впечатление.
Смотришь на каменную стену, которой больше двух с половиной тысяч лет, и вдруг понимаешь, что когда-то здесь действительно кто-то стоял, держал копьё, разговаривал с товарищем, ругался на погоду, ждал приказа и совершенно не подозревал, что через несколько столетий от его государства останется только несколько рядов камней. История вообще довольно безжалостна к человеческой уверенности в собственном бессмертии. Ассирия думала, что победила Урарту. Урарту думало, что сможет пережить Ассирию. А потом исчезли оба.
И остались только горы, камни и ветер, который совершенно одинаково проходит над руинами победителей и побеждённых.
Один персонаж, но очень характерный. Воин стоит на каменистом склоне, слегка развернув корпус в сторону долины. Ноги широко расставлены, чтобы подчеркнуть горную местность и устойчивость позы. В одной руке — длинное копьё, поставленное вертикально, в другой — небольшой круглый щит. Одежда: короткая туника до колен, поверх неё кожаный или чешуйчатый панцирь. На ногах — плотные штаны и мягкие сапоги, подходящие для горного похода. На голове — высокий бронзовый шлем, характерный для урартийской военной культуры, можно добавить гребень или декоративный элемент. На поясе — короткий меч в ножнах. За спиной — колчан или небольшой лук. Основание виньетки можно сделать из нескольких неровных камней, а на заднем плане — небольшой фрагмент массивной каменной стены. Получится не просто воин, а человек, который словно охраняет границу государства.
Виньетка на две фигуры — уже маленькая история. Ассирийский воин стоит чуть выше, удерживая пленника за плечо или ремень. Он не обязательно должен выглядеть агрессивно: поза спокойная, почти деловая. Ассирийская армия как раз и интересна тем, что её воины часто выглядят не как варвары, а как хорошо организованные профессионалы. Ассириец — в чешуйчатом панцире до бёдер, короткой тунике с бахромой, высоком коническом шлеме. В одной руке копьё, за спиной — круглый или овальный щит. На поясе короткий меч. Урартийский пленник — в более простом вооружении: короткая туника, кожаный или чешуйчатый панцирь, высокий шлем, руки можно связать за спиной. Очень важна разница в позах: ассириец стоит уверенно и вертикально, пленник немного согнут, но не унижен. Между ними можно поставить обломок каменной стелы или фрагмент стены. Такая композиция рассказывает о войне без необходимости изображать саму битву.
А вот это я бы особенно рекомендовал для маленькой виньетки. Два воина стоят на горном перевале и смотрят вниз, туда, где далеко внизу видна долина. Один — урартийский разведчик, второй — ассирийский воин. Они ещё не вступили в бой: оба просто увидели друг друга. Урартиец стоит впереди, слегка согнув колено и держа копьё горизонтально, готовый к удару. На нём короткий панцирь, туника, высокий шлем и небольшой щит. Ассириец находится чуть ниже по склону. Корпус развёрнут, одна рука уже тянется к луку, другая придерживает поводья или ремень щита. За спиной — колчан. Между фигурами несколько метров камней. Никакой героической атаки. Только момент перед ней. И вот здесь можно сделать очень красивую композицию: две фигуры смотрят друг на друга, а за ними — огромные горы. Две армии. Два царства. И совершенно одинаковое понимание того, что сейчас начнётся что-то очень неприятное.